БАЛХАШский форум от balkhash.de

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » БАЛХАШский форум от balkhash.de » Балхаш - твоя История, твои Люди! » Лев Мильтер. Воспоминания. АВТОРСКАЯ СТРАНИЦА.


Лев Мильтер. Воспоминания. АВТОРСКАЯ СТРАНИЦА.

Сообщений 61 страница 70 из 116

61

Война

1941-й год. Очень хорошо помню первый день войны. Было воскресенье, теплый летний солнечный день. Родители рано утром послали меня за хлебом на Москалёвку, и в магазине около 9 часов утра 22 июня по радио прозвучала речь Молотова о нападении Германии на нашу страну. Придя из магазина, увидел, что во дворе собрались соседи и горячо обсуждали это событие. Мы, дети, в тот момент не понимали серьёзности положения, и между собой говорили, что Красная Армия за один месяц разгромит фашистских захватчиков. Как мы ошибались…  Хорошо помню и обращение Сталина по радио к советскому народу 4 июля.
Война круто изменила жизнь. В первые же дни Войны, папу мобилизовали в отряд «Народного ополчения». Эти отряды строили блиндажи окопы, противотанковые надолбы и другие оборонительные сооружения на подступах к городу. Мы смогли увидеть его только после того, как он, перенёсший ранение, оборванный (ополченцам обмундирования не выдавали), изголодавшийся с потёртым деревянным чемоданчиком приехал в г. Балхаш, где мы уже находились в эвакуации.
Вскоре здание нашей школы № 37 переоборудовали под военный госпиталь, и мама пошла туда работать санитаркой. Школу «временно» перевели в другое здание, в отдалённый район города с названием  «Основа». Теперь в школу нам приходилось ездить на трамвае. Заканчивать 5-й класс и сдавать первые в жизни экзамены нам пришлось уже в этой школе – на  «Основе». Там же, с 1-го сентября 1941г. и вплоть до эвакуации, продолжалась учёба в 6-м классе. (Во время  боёв в городе прекрасное здание нашей родной школы № 37 на Марьинской улице было полностью разрушено.)
Во дворах рыли зигзагообразные траншеи в рост человека - т. н. «щели» - для укрытия от бомбёжек. Подвалы домов, имеющих бетонные перекрытия, переоборудовали в бомбоубежища. Город был затемнён. По вечерам и ночам по улицам ходили патрули и следили, чтобы свет изнутри помещений не проникал наружу. За нарушения вызывали в районные комендатуры и строго предупреждали. Стёкла окон крест-накрест по диагонали оклеивали бумажными лентами. Активно действовали на производственных предприятиях и в домоуправлениях, организованные ещё перед Войной, т.н. «группы самозащиты». В этих группах изучали приёмы оказания первой помощи пострадавшим, способы защиты от налётов вражеской авиации, типы самолётов противника, авиабомб, воздействие разных химических отравляющих веществ, типы противогазов и приёмы пользования ими и т. д.  Мама была бессменным и активным руководителем «группы самозащиты» в нашем дворе. На Москалёвке размещался районный «Штаб самозащиты», где собирали всех руководителей групп, и инструкторы читали им лекции и снабжали брошюрами и наглядными пособиями. Я помню, как мама добросовестно готовилась к проведению занятий с группой. Эти группы обязаны были посещать не только взрослые, но и дети школьного возраста.
Налёты немецкой авиации на город производились почти ежедневно.  Население обычно предупреждалось сигналом «Воздушная тревога» звуком сирены и по радио. Радиорепродукторы в виде чёрных тарелок были в каждой квартире и никогда (ни днём ни ночью) не выключалось. Ночные налёты были, как правило, наиболее интенсивными и страшными. Крыши домов оборудовались бочками с водой,  ящиками с песком и выставлялись дежурства для тушения зажигательных бомб, которые особенно интенсивно немцы сбрасывали по ночам не только для поджога, но и для освещения местности.  При ночных бомбёжках все шли в бомбоубежище или в «щели». Находиться в подвале-бомбоубежище мне было неприятно – я предпочитал «щели». В них было «интереснее»: можно было наблюдать за прожекторами, «вылавливающими» из темноты вражеские самолеты, и за троссирующими пулями зенитных пулемётов, установленных на крышах некоторых высоких зданий. Пятиэтажный дом на углу нашего переулка бы одним из таких зданий. Немцы такие «точки» примечали и подвергали их прицельной бомбёжке. Однажды на этот дом сбросил бомбу пикирующий бомбардировщик. Дом был разрушен. Приехали машины скорой помощи. Все бросились помогать пострадавшим. После сигнала «Отбой», никто уже не спал. Утром дом оцепили, приехали военные с техникой и из завалов стали извлекать трупы и раненных. Ведь многие люди по разным причинам во время бомбёжек оставались в квартирах и не уходили в бомбоубежище. 
Постепенно мы к бомбёжкам стали привыкать и почти перестали их бояться. После бомбёжек, а порой и при них, мы – пацаны – игнорируя запреты взрослых, бегали по крышам и собирали осколки от снарядов заградительного огня «зениток». Эти осколки  были на крышах хорошо заметны. О риске мы не думали - определённую долю страха преодолевало мальчишеское любопытство. В начале сентября, при одном из налётов, на противоположной стороне переулка, как раз напротив наших окон, разорвался фугас. Я только что пришел из школы и, едва успев прикрыть за собой дверь от комнаты, остолбенел, услышав свист падающего фугаса. Казалось, он падает прямо на наш дом. Успел присесть. Раздался взрыв. Взрывной волной меня швырнуло об дверь, и я, не удержавшись на ногах, оказался на полу в коридоре. Уши заложило. К счастью отделался только ушибами. Было больно. Мама находилась в госпитале и, услышав взрыв, в ужасе прибежала домой. Я уже успел оправиться от испуга и постарался показать вид, что всё в порядке. На бумажных наклейках повисли осколки оконных стёкол, Наша комната имела плачевный вид. Перевёрнутые стулья, везде – на полу, на столе, на буфете, на кровати - осколки битого стекла. Мама на синяки наложила мне холодные компрессы и стала убирать осколки стекла. Потом и я к ней присоединился. И тут мама увидела, застрявший глубоко в верхнем косяке двери, осколок от фугаса… Мы его с трудом извлекли. Он был очень не похож на ранее собранные мной осколки от зенитных снарядов, которые все были бело-матового цвета, бесформенные, с рваными зернистыми краями. Этот же – был гладкий, синего цвета, правильной квадратной формы со стороной квадрата ~2,5 см и толщиной около 1см, немного выпуклый, с ровными краями и острыми углами. Я его долго хранил и даже привёз в эвакуацию в Балхаш. Но потом, со временем, интерес к нему пропал, и он куда-то исчез. «Вылавливание» осколков стёкол из разных уголков квартиры продолжалось вплоть до отъезда в эвакуацию. Почти две недели жили без стёкол – окна закрывали только ставнями, пока не дошла до нас очередь застекления (ведь стёкла были выбиты во всех соседних домах).
По сводкам Информбюро было известно, что немцы стремительно наступают. Уже были сданы Киев и Полтава и бои стали приближаться к Харькову. От папы никаких известий не было. Наши письма оставались без ответа. Уже потом мы узнали, что он наших писем тоже не получал. О поведении немцев на оккупированных территориях ходили противоречивые слухи. Официальным сведениям о зверствах чинимых оккупантами верили ещё не все. Об уничтожении евреев в средствах массовой информации ни слова – только слухи. И всё же, евреи эвакуировались, хотя многие решили остаться (все оставшиеся – были потом уничтожены). Школа почти опустела, но занятия продолжались. Почему-то, запомнился мне очень растерянный вид у Веры Васильевны…  Мама металась в поисках ответа на вопрос, нужно ли эвакуироваться. Ведь бросить всё и уехать было не так просто. Соседка тётя Катя, оставшаяся вдовой с двумя детьми в своей большой квартире, тоже была в нерешительности.

Продолжение следует.

Отредактировано lev milter (2010-12-16 11:21:15)

62

ЭВАКУАЦИЯ

С середины сентября налёты немецкой авиации на город участились, и в некоторые дни доходило до 4-х – 5-ти бомбёжек. Поскольку мы жили в промышленном районе, здесь бомбёжки были наиболее интенсивными. Мама стала за меня опасаться, поскольку я совершенно потерял страх и во время бомбёжек, кроме ночных, в бомбоубежище и в щели не прятался и почти всегда находился на улице.
В конце сентября к нам в дом пришли два пожилых еврея. Позже я узнал, что один из них был раввин. Они долго разговаривали с мамой и с соседкой тётей Катей за закрытыми дверями. Когда они ушли, мама сказала, что завтра уезжаем. (Потом уже мне сказали, что "спешка" была вызвана предположением, что, из-за дефицита ж/д подвижного состава,  мы могли не успеть эвакуироваться по железной дороге. Пришлось бы уходить пешком.  Тогда ещё мы не знали, что до оккупации города оставалось 3 недели.) Мы собрали два чемодана вещей и кое-что из продуктов на дорогу. Мама приготовила все необходимые документы, деньги (некоторые вещи она успела продать на «барахолке»);  отправила папе на адрес полевой почты письмо (единственное письмо, которое он, к счастью, получил). В письме сообщила , что мы уезжаем в Казахстан, в Балхаш, куда уже эвакуировалась из Москвы вся мамина родня. Утром следующего дня к дому подъехала большая телега, запряженная двумя лошадьми. Это было 1 октября 1941 года. На телеге уже сидели три женщины и четверо ребятишек. Для нас с мамой и для тёти Кати с детьми были  оставлены места. В квартире осталось всё, что было нажито в течение всей жизни…  Все соседи со двора вышли нас проводить. Некоторые плакали. Мы сели на телегу, погрузили чемоданы и медленно поехали в сторону вокзала «Левада», где стояли два, приготовленных для беженцев, состава. Паровозов катастрофически не хватало, поэтому составы для людей были очень длинными – до сотни двухосных товарных вагонов. Прошёл слух, что следующие составы для эвакуируемых смогут подать только через 8 – 10 дней. Поэтому возле составов было море людей. Хаос, неразбериха, столпотворение, крики ругань – во всём проявлялась крайняя неорганизованность. Каждый старался быстрее попасть в вагон, но не все могли это сделать из-за давки и ещё потому, что платформы возле составов не было, а товарные вагоны были без подножек. Мы с тётей Катей потерялись… Кто-то помог нам с мамой залезть с нашими чемоданами в вагон. Там уже было много людей. Внутри вагона были нары, которые располагались с двух сторон от дверного проёма с распахнутой выдвигающейся дверью посредине вагона. Стоящий напротив состав ушел раньше, а наш – простоял до наступления темноты в ожидании паровоза. Наконец, подали паровоз и, до отказа заполненный людьми, тяжелый эшелон стал медленно уходить на восток. Людей в вагоне набилось столько, что на нарах можно было только сидеть. Спать лёжа можно было только по очереди. Те, у кого были тёплые вещи, могли некоторое время полежать на полу вагона под нарами. Иногда, с этой целью, тёплые вещи одалживали для детей или больных. Температура воздуха снаружи и внутри вагона была почти одинаковой, а в октябре уже было холодно. Эшелон по разным причинам часто останавливался на маленьких станциях и на перегонах, и тогда люди высыпа´ли из вагонов, чтобы размяться от долгого сидения на месте, запастись водой, раздобыть еду. Случались и отставания людей от эшелона… Несколько раз над нами кружились или низко пролетали немецкие самолёты, видимо «прощупывали» - не воинский ли эшелон. Люди в страхе замирали от ожидания бомбёжки или пулемётного обстрела. Но в те разы всё обходилось… И всё же, между узловыми станциями Купянском и Валуйками наш эшелон подвергся бомбёжке. Несколько бомб разорвалось рядом, а одна попала прямо во второй от паровоза вагон с людьми… Одна бомба разрушила ж/д. полотно впереди состава. Почти двое суток ушло на всё: пока пришла помощь, и пока были выполнены все работы по вывозу убитых и раненых, по восстановлению пути и освобождению его от разрушенного вагона. Раньше мы слышали разговоры о том, что этот район узловых станций немцы часто бомбят. Наши опасения «оправдались» наихудшим образом… От ужаса увиденного и от страха, преследовавшего нас почти весь оставшийся путь в этом составе, мы не могли придти в себя.
На десятые сутки пути, с наступлением сумерек, мы вдруг увидели электрический свет от фонарей и из окон домов. Мы настолько уже свыклись с темнотой, что испытали потрясение от неожиданности и от радости. Теперь мы оказались в безопасности от вражеской авиации. Это чувство передать невозможно – его нужно испытать. Этой же ночью по обилию света и множеству домов мы поняли, что приближаемся к Балашову – большому городу в Саратовской области. В Балашове закончился наш путь в этом  эшелоне. Здесь он был расформирован.
Мама навела справки и узнала, что наш дальнейший путь должен лежать через Саратов. Каким-то чудесным образом из Балашова до Саратова нам вдвоём с мамой посчастливилось ехать в воинском поезде. Обыкновенный, мягко качающийся на рессорах, пассажирский вагон, после миллионы раз жестко вздрагивающего на стыках и громыхающего – товарного, показался нам плывущим по воде. У мамы от многосуточного сидения сильно отекли и опухли ноги. Молодые ребята – солдаты и офицеры уступили нам две нижние полки, накормили нас из солдатского пайка, предложили поспать, словом, проявили о нас трогательную заботу. Через 8 – 10 часов к вечеру того же дня мы прибыли в Саратов. Переночевав на скамейках в зале ожидания вокзала, мы встретили утро 11 октября 1941 года. В этот день мне исполнилось 13 лет. На этот случай мама припрятала плитку шоколада. Лучшего подарка трудно было ожидать. Мама разделила её на две неравные части, бо´льшая из которых, естественно, досталась имениннику, и, смакуя каждый откусанный кусочек, с огромным усилием выдержки, медленно её съели, отпраздновав таким образом мой День рождения. В этот же день вечером отходил поезд на Алма-Ату, куда, как нам сказали в справочном бюро, нужно было ехать, чтобы попасть в г. Балхаш. Уже потом - слишком поздно - мы узнали, какой это было ошибкой, и как дорого она нам обошлась…
А пока мы сели в поезд, составленный из двуосных вагонов со скамейками, типа пригородных. Каждый вагон был оборудован печкой-«буржуйкой», которую топили сами пассажиры, и поэтому в вагоне было достаточно тепло. Дрова тоже добывали пассажиры, запасаясь на полустанках хворостом и сухостоем. В вагоне было достаточно места, для того чтобы можно было по очереди спать лёжа на скамейках. «Единственная» проблема была с едой. За всю дорогу мы наголодались вдо´сталь. Наши «запасы» продовольствия давно иссякли, а денежные - тоже подходили к концу. Я видел как мама старалась  экономить каждую копейку. Поэтому я был рад, кода мне пару раз удавалось на станциях украсть у торговцев кое-что из  еды. Мама очень сердилась и сильно меня ругала, (в противоположность соседям по вагону, которые меня тайно  поддерживали и поощряли) но, в конце концов, вынуждена была со словами: «Чтоб это было в последний раз!» воспользоваться «услугой» (голод не тётка): - Люди в дороге быстро сближались, старались помочь друг другу, делились хлебом и продуктами.
Пассажирские поезда ходили очень медленно. Это было связано с тем, что в первую очередь пропускали поезда, идущие на восток с грузами для фронта, а с востока на запад – составы «порожняка», идущие за этими грузами. Поэтому, конечно, никакого расписания движения пассажирских поездов не было. Нас пропускали только по мере освобождения путей. В Алма-Ату наш поезд шёл через города Уральск, Актюбинск, Аральск, Кзыл-Орду, Чимкент, Джамбул, Чу. Запомнилось, как на станции Чу многие пассажиры за очень низкую цену покупали огромные арбузы и, поделившись в общий «котёл» с теми , кто не в состоянии был купить, устроили арбузный пир.
Из Саратова до Алма-Аты мы пробыли в пути 10 суток, и прибыли на станцию «Алма-Ата 1-я» к вечеру 21 октября. Билет в Саратове нам выдали до ж/д станции Балхаш, и мы полагали, что уже были близки к конечной цели нашего пути. Мама стала наводить справки, как нам ехать дальше. И вот тут нас ожидал коварный и очень драматичный сюрприз. Оказалось, что ж/д станции Балхаш не существует. А чтобы попасть в  город Балхаш, который имеет ж/д станцию под называнием «Бертыс», нужно сделать круг через Семипалатинск, Новосибирск, Петропавловск. (Ведь ж. д. ветка Моинты – Чу тогда ещё не существовала.) Это для нас было таким ударом, что мама была близка к потере самообладания, и мне пришлось её успокаивать, чтобы помочь взять себя в руки. Тут же, к счастью, нашлись добрые люди, которые очень нам помогли…
В то время станция «Алма-Ата 1-я» представляла собой несколько одноэтажных построек возле множества ж/д путей. Рядом, на пристанционной площади со сквером, на скамейках и на траве (на газонах) располагалось и передвигалось множество людей, ожидающих поездки в разных направлениях или ищущих случая лёгкой наживы. Всюду антисанитария: разбросаны какие-то бумажки, газеты, окурки, консервные банки. Поезда переполнены. Подошедшие к платформе составы брали штурмом. Ни о какой проверке билетов не могло быть и речи. Тот, кто не мог попасть во внутрь вагона, забирался на крышу…
На нас с мамой возле справочного бюро обратили внимание молодые люди – женщина и мужчина. Вероятно, их привлекло отчаянное состояние мамы. Они подошли к нам, приняли участие в нашей проблеме. Оказалось, что они – муж и жена –  приехали из Львова (Украина) и уже 3-и сутки безрезультатно пытаются встретить своих родственников. Они, навели для нас необходимые справки, всё разузнали; объяснили, что до города Балхаш, с восточной оконечности озера, можно было бы добраться на пароходе, но, к сожалению, пассажирская навигация на озере уже закончилась (конец октября), и поэтому у нас остаётся только один путь – поездом через Семипалатинск - Новосибирск, Петропавловск. (А ведь из Саратова мы могли прямо ехать до Петропавловска, и там пересесть на прямой поезд до Балхаша. Наш путь был бы вдвое короче.) Они постарались маму успокоить и примириться с обстоятельствами. Они узнали, что поезд на Новосибирск будет отправляться поздно ночью и посоветовали нам находиться на перроне, пока не подадут состав, при этом сами оставались вместе с нами в течение нескольких часов. Чудом удалось им затолкать нас с мамой в вагон подошедшего состава, Помню только, что людской волной занесло нас в середину вагона, а наши чемоданы эти необыкновенные люди забросили нам в вагон через открытое окно. (А ведь сначала мы отнеслись к ним – к чужим людям -  с недоверием. Ведь, очень много подозрительных личностей толклось на вокзале.)  Всё произошло так быстро, что мы даже не успели взять их адреса.  Но эти люди с их благородством и бескорыстием остались в благодарной памяти навсегда.
Дальнейшее наше путешествие продолжалось ещё 12 дней, с двумя пересадками в Новосибирске и в Петропавловске. До Новосибирска мы ехали в переполненном пассажирском вагоне. Но потом, из Новосибирска в Петропавловск поезд шёл почти пустой, т. к. все пассажирские потоки шли в противоположном направлении – с запада на восток. Когда мы сели в поезд Петропавловск – Бертыс, мы, наконец, почувствовали, что реально близится завершение всех наших мытарств и, хотя ещё предстояло около 3-х суток пути, это было ничто, по сравнению с тем, какой трудный путь мы оставили позади. Никаких пересадок нам больше не предстояло. Мы были счастливы. Мы почти были дома.

-§-§-

Примечание:  О приезде в г. Балхаш и о жизни здесь в военные годы  можно читать в главе
                                  "МОЙ БАЛХАШ. (Воспоминания. Школьные годы.)"    См. стр. 1, 2, 3, 4.

Отредактировано lev milter (2010-11-30 22:41:36)

63

Лев, прочитала сегодня до конца. Впечатлений- море!!!.. не знаю даже, как и высказать.
Читая твои воспоминания, я почему-то параллельно вспоминала о своём времени, кое-что из твоих описаний обстановки, в которой вы жили в Харькове, совпадало с той обстановкой, в которой мы жили в Балхаше на Северном посёлке. И это- несмотря, что между моим и твоим детством лежат немалые 25 лет! Видимо, изменения в жизни людей на всей территории огромной СССР происходили не быстро.

Помню приятное ощущение, когда к началу учебного года на столе стояла укомплектованная стопка учебников, которые сам приобрёл.

И я помню, как любила в начале учебного года листать свои учебники. Конечно, мои учебники были не в том состоянии, какие были у тебя- судя по твоему описанию. Но мне тоже иногда доставались не новые, а чьи-то прошлогодние учебники. И я очень злилась на помарки в них, если такие находила. Или на ответы в учебниках математики: мне хотелось самой придти к правильному ответу.

Про Шурку Хохлова- очень впечатлило! Да, такие, на первый взгляд, "грубые натуры", если к ним правильно подойти, будут преданы тебе до конца жизни. Им просто мало этой доброты досталось в детстве, вот и ощетинились, и оскалили зубы. А в трудный момент именно Шурка оказался рядом с вашей учительницей, помня, что в своё время она для него сделала.

Лев, мы всегда рады любым твоим воспоминаниям, независимо от того, связаны они с Балхашом или нет. Спасибо тебе!

64

Дорогие друзья: Валентина П., Татьяна К., Лидия Ч.!  Здесь - на "Форуме", а так же на "Одноклассниках" прочитал ваши тёплые отзывы на мои записки. Спасибо Вам за добрые отклики и внимание к ним. Мне приятно, что отдельные эпизоды волнуют ваши души и вызывают ассоциации в вашей памяти об интересных и памятных случаях из ваших жизней. Значит я не зря поделился с вами своими воспоминаниями. Спасибо.

65

Спасибо огромное! Получила большое удовольствие, читая ваши воспоминания. Онеи написв=аны так живо, тчо поневоле представляешь все это как бы воочию. Дай вам Бог здоровья!

66

Спасибо, Руслёна, за высокую оценку моего труда, за добрый отзыв и тёплые пожелания.

67

:cool:

увеличить

68

Прочитала"на одном дыхании" Как всё это близко и к Гульшаду, к тому, что происходило там в эти годы...

69

Уважаемый Лев, с большим удовольствием прочитала ваши воспоминания, очень понравились. Замечательно написаны, хорошим читаемым слогом. Спасибо ВАм большое.

70

Спасибо Вам, Наташа Р, за добрый отзыв о моих воспоминаниях. Мне было бы интересно узнать подробнее, где вы сейчас живёте: в Балхаше, или в другом месте и как вы вышли на эту мою работу. Если пожелаете, можете мне ответить здесь, или на "Одноклассниках". Спасибо, Л. М.


Вы здесь » БАЛХАШский форум от balkhash.de » Балхаш - твоя История, твои Люди! » Лев Мильтер. Воспоминания. АВТОРСКАЯ СТРАНИЦА.